Новая Россия на мировой арене

Журнал "МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ" (2008, № 12) о книге В.Петровского "От империи - к открытому миру. О внешней политике России переходного периода" из серии "Россия. В поисках себя".

Журнал "МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ", 2008, № 12, с. 113-116

=                             ВОКРУГ КНИГ                     =

НОВАЯ РОССИЯ НА МИРОВОЙ АРЕНЕ:

МОДЕРНИЗАЦИЯ КУРСА

© 2008 г.

Владимир ПЕТРОВСКИЙ. От империи - к открытому миру.

О внешней политике России переходного периода. Москва,

РОССПЭН, 2007, 208 с. ("Россия. В поисках себя...").

Рецензируемая монография отечественного политолога-международника - еще одна попытка оценить эволюцию внешней политики постсовет­ской России и выявить главные направления этого процесса на фоне кардинальных изменений, происходящих в глобализирующемся мире и самой динамично обновляющейся стране.

Принято считать, что нынешний внешнеполи­тический курс РФ отличается самостоятельностью и упором на активную защиту националь­ных интересов, отмечает автор (с.5). Между тем нельзя не учитывать, что содержание националь­ных интересов - по определению, многофактор­ный принципиальный вопрос внутриполитиче­ских дискуссий и политической борьбы и, к тому же, они, эти интересы, исторически эволюциони­руют, не являются раз и навсегда данными. При анализе проблем модернизации российской внеш­ней политики ученый делает акцент на рацио­нальном умении «действовать в согласии с парт­нерами, чувствуя себя частью мирового целого, пользоваться инструментами коллективной ди­пломатии, а не противопоставлять себя остальным под предлогом "особости" российских интересов» (с. 6). Именно такова, по его мнению, основная проблема выбора для российского внешнего курса и главная его трудность.

В книге, адресованной не только политологам, "практикам"-международникам, но и более ши­рокому кругу читателей, содержится анализ тео­рии международных режимов, концепции безопасности личности и человеческого развития. Этот теоретико-методологический инструмент, резонно полагает В. Петровский, способен по­мочь российской дипломатии упрочить позиции страны в наиболее важных для нее Европейско-Атлантическом и Азиатско-Тихоокеанском макрорегионах.

В этой связи исследователь справедливо кон­статирует возрастающее значение многосторон­них механизмов обеспечения безопасности, а так­же их способности взаимодействовать между собой на основе принципов взаимной безопасности государств. По его мнению, такой подход - это проекция на внешний мир внутреннего способа разрешения конфликтов, характерного для демократического общества (к каковым современная Россия себя относит) (с. 27).

Автор считает, что "у демократического госу­дарства нет моральной мотивации для экспансии, образования какого-то центра силы, который диктовал бы другим народам, как им надо обу­страивать свою жизнь" (там же). Здесь уместно возразить: найдется немало тех, кто с таким утверждением вряд ли согласится, особенно с уче­том опыта последних 10-15 лет. Но именно по­этому важен делаемый В. Петровским упор на коллективные действия при реагировании на кон­фликт, любой конкретный акт агрессии или тер­роризма. Преимущества многосторонности перед односторонностью - большая коллективная мощь, авторитет, хотя, может быть, и при меньшей гиб­кости реагирования, но и при минимальном риске разрастания конфликта.

Поскольку, поясняет исследователь, автома­тическое одностороннее реагирование на акт агрессии само по себе способно привести к эска­лации конфликта, подчеркивание безусловного характера status quo ante helium (статус-кво до войны - лат.) при реакции на такой акт может еще более усложнить ситуацию - часто даже по­средники в ходе конфликта спорят между собой, определяя истинного агрессора в том или ином конкретном случае (там же).

По мнению автора, необходимость срочного реагирования на кризисную или конфликтную ситуацию создает соблазн одностороннего сило­вого вмешательства, тем более что механизм многосторонних консультаций и согласования ин­тересов различных акторов международной системы на сегодня еще не вполне отработан. Осо­бенно это касается наиболее важных вопросов международной безопасности, обсуждаемых в Совете Безопасности ООН. И недавняя война в Ираке это наглядно показала. Она же позволила охарактеризовать практикуемый сейчас в международных отношениях подход как "односторон­ность по необходимости, многосторонность по возможности" (с. 28).

Увы, необходимость и возможность редко со­четаются в мировой политике, напоминает уче­ный, а дебаты по поводу возможности примене­ния военной силы в Ираке привели к расколу в СБ ООН, ЕС и НАТО. Таким образом, была по­ставлена под сомнение сама способность ведущих держав действовать согласованно, реагируя на региональные кризисы и/или конфликты.

Существенная часть проблемы, отмечается в монографии, - несовершенство норм междуна­родного права, не предусматривающих адекват­ных (как по срокам, так и по силе воздействия) ме­ханизмов коллективного вмешательства, особен­но если речь идет о применении силы (там же).

Конечно, реформы норм международного права и Совета Безопасности ООН помогли бы снизить необходимость применения односторон­них превентивных и упреждающих мер военного характера. Однако, размышляет В. Петровский, такие преобразования сами по себе требуют длительных консультаций и согласований, которые отнюдь не гарантируют достижения взаимопри­емлемого результата.

Это тем более верно, если учесть, что мировая политика ныне переживает переходный период. Процесс создания новой, адекватной изменив­шимся обстоятельствам конфигурации сообще­ства ведущих государств, видимо, еще далек от своего завершения. Глобальные нормы, правила и законы формируются, но пока носят, скорее, теоретический, чем практически реализуемый характер. К тому же, читаем, потребуется время для того, "чтобы даже согласованные нормы, правила и принципы могли бы трансформиро­ваться в процедуры координации политики и сов­местного принятия решений" (с. 29).

Политические дебаты вокруг войны в Ираке обострили и еще одну актуальную проблему современного международного сообщества - про­блему лидерства. В. Петровский утверждает: при всей важности согласования интересов и коорди­нации политики, адекватное кризисное реагирование требует эффективного лидерства, когда ве­дущая держава (или коалиция ведущих держав) берут на себя руководство антикризисной или ан­титеррористической операцией, несут основное бремя расходов и издержек, а также ответствен­ность за результат (с. 30).

Так произошло при проведении военных опе­раций коалициями государств во главе с США в Афганистане и Ираке (хотя не совсем совпадаю­щими по составу, в связи с разной позицией союзников Вашингтона по отношению к этим конфликтам). В последнем случае на администрацию Дж. Буша обрушился вал критики, поскольку ее стремление к односторонним действиям в Ираке расценивалось как принципиальный отказ от ко­алиционного строительства в сфере международ­ной безопасности. Хотя решения, санкции Совбеза ООН на операцию в Ираке не было, коали­ция государств ad hoc была сформирована (ее качество, состав, реальный и перспективный по­тенциал - это уже отдельная, специальная тема).

Итак, автор ставит вопрос: односторонность или коллективное действие? И, отметим, не дает однозначного ответа. По его мнению, оптималь­ный баланс обоих подходов определяет успех внешней политики государства в сегодняшнем и завтрашнем мире. Готовность действовать сооб­ща и при этом избегать чрезмерно обременяю­щих обязательств, суверенитет и глобализация -таковы "Сцилла и Харибда" современной дипло­матии, размышляет исследователь (с. 32).

Для решения столь сложной, многофакторной проблемы нужен соответствующий инструмента­рий, которым призвана послужить теория между­народных режимов. Ее теоретико-методологиче­скому обоснованию посвящены два отдельных раздела (с. 32-71) первой главы рецензируемой книги. В. Петровский присоединяется к ранее вы­двинутому в американской политологии опреде­лению международного режима как набора сфор­мулированных или подразумеваемых принципов, норм, правил и процедур принятия решений, во­площающих согласованную точку зрения его участников применительно к той или иной сфере международных отношений. При этом "принци­пы отражают понимание причинности, фактов и обязательности (честности)", а "нормы являются стандартами поведения, выраженными в поняти­ях прав и обязанностей. Правила являются кон­кретными указаниями к действию", а "процедуры принятия решений отражают преобладающую практику совершения и исполнения коллективно­го выбора" (с. 43).

Как отмечается в монографии, дискуссионное поле, сформировавшееся вокруг содержательно­го определения международных режимов, имеет два "полюса". Согласно одной из крайних точек зрения, они включают в себя все взаимодействия международных акторов на мировой арене. С другой стороны, режимы часто определяются как многонациональные институты, функционирую­щие в соответствии со своими формальными пра­вилами: их изучение фактически сводится при этом к анализу деятельности международных ор­ганизаций (там же).

Компромиссная точка зрения допускает суще­ствование международного режима в том случае, если отношения сторон каким-либо образом ре­гламентируются или не основаны на независимом принятии решений странами-участницами. Ком­промиссная трактовка режимов определяет их также как децентрализованные институты. При этом децентрализация означает не отсутствие ме­ханизма санкций за нарушение соответствующих правил и норм, а необходимость одобрения по­добных санкций каждым из участников плюс ме­нее жесткое и обязательное, по сравнению с си­стемами коллективной безопасности, примене­ние санкций (там же).

Международные режимы, продолжает свой анализ автор, создаются не столько для централи­зованной реализации согласованных решений, сколько для создания атмосферы предсказуемо­сти, в условиях которой страны принимают реше­ния по защите и продвижению своих националь­ных интересов с учетом интересов других госу­дарств, а также налаживают друг с другом взаимовыгодное сотрудничество.

Эти режимы устанавливают определенные стандарты поведения, которые помогают государ­ствам оценивать намерения и репутацию друг дру­га. Они способствуют равноправному информаци­онному обмену, тем самым увеличивая предсказу­емость поведения на мировой арене (там же).

В. Петровский выделяет два основных типа рассматриваемых режимов - экономические и в сфере безопасности (с. 46). В силу существования так называемой дилеммы безопасности, относящиеся к ней режимы гораздо менее развиты по сравнению с экономическими. Осуществляя обо­ронную политику и иные действия на мировой арене по защите и продвижению своих национальных интересов, любое государство традици­онно воспринимается соседями (и не только) как потенциальная угроза. Дополнительные меры по отражению реальных или воображаемых вызо­вов национальной безопасности влекут ответную реакцию. И так далее.

Опыт показывает, что прервать пагубно-де­структивную, зловещую, но по-своему эффективную цепь эскалации очень трудно. Наглядный пример такого развития событий - расширение НАТО на восток и нынешняя (и, особенно, пер­спективная) реакция на него со стороны России. Безопасность Европы в целом только выиграла бы при прекращении взрывоопасной цепочки "действие - противодействие", - пусть последнее носит пока только словесно-риторический харак­тер, оно грозит при определенных неблагоприят­ных условиях перейти в реальные, конкретные шаги, способные нанести существенный ущерб взаимной безопасности.

В теоретическом разделе (с. 32-52) первой гла­вы монографии аргументированно показано, что вопросы предсказуемости, доверия и равноценно­го обмена информацией выходят на первый план при создании международных режимов безопасности. Существующие в рамках последних нормы и правила закрепляют согласованное понимание взаимности в той или иной сфере международных отношений и, таким образом, делают отступле­ние от взаимности нелегитимным.

От теоретических рассуждений исследователь переходит к довольно обстоятельному практиче­скому анализу международных режимов, кото­рые развиваются в Евро-Атлантическом и Ази­атско-Тихоокеанском регионах с участием Рос­сии - глава "Россия в Европе и Азии" (с. 72-136). Стоит отметить, что раздел сильно выиграл бы, будь его фактологический контент-пласт по возможности максимально приближен к году выхода книги в свет, поскольку ситуация, особенно в АТР, развивается ныне крайне динамично. Это позволило бы избежать таких сомнительных (если не сказать - довольно экзотических) утверждений, что, помимо всего прочего, основные интересы безопасности США на Корейском полуострове за­ключаются в содействии "... объединению стра­ны и вовлечению единой Кореи в систему регио­нальной безопасности" (с. 113).

Последняя, третья, глава книги (с. 137-184), по своей сути, посвящена набирающим актуальность парадигмальным проблемам безопасности личности в контексте и на фоне процесса много­стороннего развития. Именно они, по мнению ав­тора, становятся все более определяющими для современной мировой политики и могут послу­жить ключом к решению актуальных глобальных задач - прежде всего, программатики универ­сального мира.

В международный обиход прочно вошла аб­бревиатура ЦРТ - Цели Развития Тысячелетия -программы, принятой ООН. Как известно, в ее рамках к 2015 г. (который уже не за горами) должны быть ликвидированы нищета и голод; обеспечены: всеобщее начальное образование, расширение прав и возможностей женщин, сокра­щение детской смертности, улучшение охраны материнства, устойчивое развитие окружающей среды, а также формирование глобального партнерства в целях развития. Сюда же включена борьба с ВИЧ/СПИДом, малярией и другими опасными для жизни заболеваниями (с. 163).

Как считает В. Петровский, внимание государ­ства и общественности РФ должно быть сосредо­точено на содействии реализации ЦРТ, как мини­мум, по трем причинам. Во-первых, уровень жизни значительной части населения страны, особенно пенсионеров и бюджетников, продолжает нахо­диться в зоне черты бедности, установленной стандартами ООН, или близко к ней. И Россия, взяв на себя обязательства по ЦРТ, по мнению ав­тора, - должна быть готова как минимум выпол­нить главное из них - сократить число таких лю­дей вдвое до 2015 г. (с. 164). (Работая над монографией, он тогда, конечно, не мог предвидеть, что наш нынешний ориентир - 2020 г., причем, разу­меется, с куда более амбициозными планами.)

Во-вторых, Россия как член "большой вось­мерки" несет (разумеется, до тех пор, пока ее "не уволил" оттуда в случае своего избрания прези­дентом США г-н Маккейн - этого автор в период написания книги тоже не мог предусмотреть), вместе с другими членами этого гранд-клуба, глобальную ответственность за достижение целей, поставленных в Декларации тысячелетия. В-тре­тьих, полагает ученый, "решение проблем содей­ствия развитию и безопасности личности - ключе­вое звено обновления Содружества Независимых Государств, - если не гарантия его выживания" (с. 164). Последнее, скорее, похоже на благое поже­лание и, при взгляде на нынешнее состояние СНГ, вызывает, увы, наибольшие сомнения в осу­ществимости.

В монографии аргументированно показано, что вопросы безопасности личности вошли в повестку дня многих влиятельных международных органи­заций и форумов, стали основой программной дея­тельности ПРООН, ВОЗ, МОТ, ЮНЕСКО, дру­гих влиятельных институтов, специализирован­ных агентств и программ ООН. Автор подробно останавливается на важности нового подхода к восприятию угроз безопасности как лицами, при­нимающими решения, так и общественностью: поставить интересы и безопасность человека на первое место. Поскольку лишь обеспечив их, можно говорить в нынешних условиях о безопас­ности общества и государства, международной и глобальной безопасности (с. 151-153).

При этом, что особенно важно, классическое межгосударственное взаимодействие посредством дипломатии все чаще дополняется более гибкими коалициями с участием негосударствен­ных акторов и неправительственных организа­ций, представителей бизнеса, других институтов гражданского общества (с. 165-167).

И еще один существенный момент, на котором В. Петровский останавливает внимание читателя. По его мнению, в последние годы наша страна становится все более активным участником в ре­шении глобальных проблем. "Выступая в тече­ние 1990-х гг. объектом оказания гуманитарной, финансовой и технической помощи, Россия по­степенно осваивает роль субъекта оказания по­мощи и участвует в выработке глобальной стра­тегии в области содействия развитию" (с. 167— 168).

Будучи лидером (не без некоторой досады, уточним: скорее пытаясь им быть, да и то теперь уже не на всем обширном "поле влияния". - В.А.) интеграционных процессов на постсоветском пространстве, Россия, убежден автор, может и должна сделать акцент на проекты гуманитарной и технической помощи, содействии социально-экономическому и демократическому развитию, защите прав человека, продвижению русского языка и культуры в странах СНГ (там же).

Для этого, читаем, необходим адекватный по­литико-дипломатический инструментарий. Опыт ведущих мировых держав показывает, что прави­тельственные агентства по оказанию помощи нуждающимся в этом другим государствам служат эффективным инструментом внешней политики, дополняющим усилия традиционной дипломатии. Такие институты способствуют продвижению на­циональных интересов, повышению статуса стра­ны в мировых делах, одновременно оказывая и реальное содействие в решении глобальных про­блем человечества.

В этой связи исследователь резонно предлага­ет приступить к изучению возможности поэтапного создания Российского агентства междуна­родного развития, которое взяло бы на себя функции межведомственной координации усилий в области содействия развитию и технической по­мощи, основными адресатами которой будут вы­ступать, в первую очередь, страны СНГ, а также развивающиеся страны Азии, Африки и Латин­ской Америки (с. 169).

Стоит подчеркнуть: в своей книге В. Петров­ский подвергает пристальному, подчас критическому анализу различные аспекты внешней поли­тики современной России. И приходит к важному резюмирующему выводу: страна "продолжает движение от империи к открытому миру, на ходу определяясь со своими интересами, ценностями и приоритетами. Не всегда этот путь гладок, а дей­ствия тех, кто творит политику, открыты для граждан. Но, похоже, главный вектор выбран все-таки правильно - в сторону открытости и предсказуемости" (с. 206).

А коли так, то у широкого круга специалистов и всех интересующихся внешней политикой РФ появляется возможность узнавать о ней больше, спорить о путях ее модернизации, совершенство­вания и, в какой-то степени, влиять на разработку и осуществление такого рода широкомасштабных проектов. Новая книга Владимира Петровского объективно и аргументированно приглашает к этому своего читателя.

В. АМИРОВ