Мировая историография сталинского периода

"История сталинизма. В 100 томах" в журнале "Пушкин" (№2, 2009).

ИСТОРИЯ СТАЛИНИЗМА. В 100 ТОМАХ

Сталинизм: неактуальная реальность?

Андрей Сорокин

На недавнем российско-немец­ком форуме «Старо-новые рос­сийские мифы», где автору этих строк довелось вести секцию «Миф „Сталин"», Людмила Улицкая нари­совав апокалиптическую картину совре­менного мира в эпоху глобального кри­зиса, ошарашила многих признанием: «Особенно бессмысленным мне представ­ляется рассмотрение мифологии вождя: оценка роли и личности Иосифа Джуга­швили представляет сегодня академиче­ский интерес — цена барреля нефти, а еще более цена килограмма хлеба и кило­грамма риса в современном мире гораз­до существенней, чем оценка личности Сталина...»

Согласиться с этой идеей трудно, осо­бенно наблюдая многочисленные вариа­ции на тему Сталин-live на телеэкране, итоги пресловутого телевизионного про­екта «Имя России» и многое другое. Сце­нарии мобилизационного типа развития, авторитарной модернизации обсуждаются отнюдь не только литераторами, но и экс­пертным сообществом.

В 1989 году Сталин замыкал первую де­сятку «самых выдающихся людей всех времен и народов» с 12% голосов опрошен­ных, а в июле 2008 года за него высказа­лось 36% взрослого населения страны, при этом доля положительно оценивающих его роль также постоянно растет и сего­дня превышает 50%. А социолог Борис Ду­бин, например, говорит о разломе нацио­нального сознания по отношению к этому персонажу и сшибку в этом сознании двух образов: Сталина — тирана и Стали­на – победителя в войне. Причем, равные доли, свыше двух третей взрослого населе­ния поддерживают оба эти образа.

   Это не шизофрения. Это попытка мас­сового сознания, наоборот, уйти от фраг­ментарности, унаследованной от эпохи перестройки, соединив доступными мен­тальными средствами крупные оскол­ки разбитого зеркала, отбросив в сторону слишком «мелкие» и слишком острые.

Российское общество не проделало не­обходимой работы по самоидентифи­кации, по преодолению кризиса исто­рического сознания, который так ясно диагностируется социологами.

Мы стремимся быть наследниками и Столыпина, и Сталина одновременно. Став правопреемником Союза ССР, Рос­сия так и не определилась, а что из этого и предшествующего, досоветского, насле­дия и почему она берет/не берет с собой в будущее.

Существует мнение, что в конце 1980—  начале 90-х годов о преступлениях сталин­ского режима сказали все или почти все. Это такое же заблуждение, как и проци­тированное выше суждение Л.Улицкой. Оба, каждое по-своему, дезориентируют общество.

Так называемая «архивная революция», благодаря которой только и были рассек­речены и опубликованы сотни тысяч ар­хивных документов по советской истории, начала разворачиваться только в ранние 1990-е, уже в новой России, и еще дале­ка от своего завершения. Но документы, практически в полном объеме позволяю­щие нарисовать историю именно ста­линской эпохи, уже открыты и доступны историкам.

Перед участниками этой архивной ре­волюции — архивистами, историками, из­дателями именно сейчас встали новые задачи — дать сталинскому периоду совет­ской истории объективный анализ, не­предвзятую интерпретацию, основанную на фактах и документах, а не на умозри­тельных конструкциях, как это было в эпо­ху советологической классики на Западе и в эпоху демократической «бури и натис­ка» в России.

Отдавая себе отчет не только в эвристи­ческой важности постановки подобной за­дачи, но и ее общественной актуальности, и была сформулирована идея большого проекта, посвященного истории сталиниз­ма. Проект  включает в себя научно-изда­тельскую составляющую и предполагает организацию общественных обсуждений сталинской темы. Научно-издательский проект ведет точку отсчета с 5 декабря 2007 года (день сталинской конституции), когда на пресс-конференции в ИТАР-ТАСС были представлены первые пять книг, вы­шедшие в рамках серии «История стали­низма. В 100 томах». В 2008 году были изда­ны еще 27 книг, представленные публике на Международной научной конференции «История сталинизма: итоги и пробле­мы изучения», прошедшей 5-7 декабря 2008 года в Москве. В 2009 году запланиро­ваны к изданию еще 48 книг.

Инициаторы проекта Издательство «Российская политическая энциклопе­дия» и Фонд первого Президента России Б. Н. Ельцина нашли поддержку и понима­ние со стороны Уполномоченного по пра­вам человека в РФ, Государственного архива РФ, Международного историко-просветительского, правозащитного общества «Мемориал», Института научной информации по об­щественным наукам РАН.

   Цель научно-издательского проекта—максималь­но полно представить мировую историографию ста­линского периода, по возможности осветив все ос­новные стороны жизни общества и государства. Будет осуществлена бесплатная рассылка изданных в рамках серии книг в центральные универсальные и университетские библиотеки субъектов РФ (1000 комплектов).

   Одно из ключевых мест в исследованиях ста­линской эпохи занимает тема модернизации стра­ны, перехода от традиционного сельского хозяйства к индустриальному обществу. Сталинская индуст­риализация проводилась за счет ограбления россий­ской деревни, исследованию истории которой в этот период посвящен целый ряд монографических ис­следований, издаваемых в рамках серии.  Переводит­ся, например, книга Л. Виола (Peasant Rebels under Stalin: Collectivization and the Culture of Peasants Resistance), понимающей коллективизацию как под­линно гражданскую войну между городом и дерев­ней, в которой власть стремилась установить свое господство над деревней, колонизовать ее. Массо­вость «повседневных форм сопротивления» дает воз­можность ставить таким образом вопрос не только ей, но и целому ряду других историков как, напри­мер, президенту Итальянской ассоциации исследова­телей новейшей истории А.Грациози, чья книга «Ве­ликая крестьянская война в СССР» уже опубликована в рамках проекта.

   Общий методологический подход—смотреть на проблему снизу, в ракурсе социальной истории объединяет Виолу с классиком русистики—Ш.Фитц-патрик, чьи книги «Сталинские крестьяне» и «Повсе­дневный сталинизм. Социальная история Советской России в 30-е годы: город» также выпущены в рам­ках серии в 2008 году.

   В. В. Кондрашин, солидаризируясь с этим подхо­дом, основное внимание, однако, уделяет анали­зу причин, масштабов и последствий голода (около 7 млн. умерших, напомним, в крупнейших аграрных регионах страны) как результата экономической по­литики центральной власти. Аргументированной критике подвергнута и концепция «голодомора» или «геноцида украинского народа голодомором». Не находят оснований для подобных интерпретаций и  Р.Дэвис и С.Уиткрофт, чья ставшая классической уже книга (The Years of Hunger: Soviet Agriculture, 1931-1933) также издается в рамках серии. Работа эта основана на уникальных источниках о хлебофураж­ных балансах СССР в начале 1930-х гг., а также демо­графических потерях советской деревни.

   Ряд исследований, публикуемых в рамках серии, посвящен процессу «социалистического раскресть­янивания» в форме высылки сотен тысяч крестьян­ских семей на спецпоселения в комендатуры ГУЛАГа. Основная из этих работ—книга С. А. Красильникова «Серп и молох. Крестьянская ссылка в Западной Сибири в 1930-е годы», в ней показано как осуществ­лялись массовые и локальные депортации, изучены формы крестьянского сопротивления, масштабы и структура эксплуатации труда депортированных сталинской системой.

   Совершенно неожиданный взгляд на ресурсную базу сталинской индустриализации представля­ют книги Е. А. Осокиной: «Золото для индустриали­зации: Торгсин» и «Золото для индустриализации: Антиквариат». Как оказалось, Торгсин в первой половине 1930-х гг. дал ценностей в объеме, доста­точном для покрытия пятой части расходов на им­порт промышленного оборудования и технологий, а в 1933 году по объемам валютной выручки, вы­качанной из карманов именно советских граждан, Торгсин перегнал главных добытчиков валюты для страны—экспорт хлеба, мяса и нефти!

   В центре внимания книги П. Грегори «Политэко­номия сталинизма» уже комплексный анализ совет­ской экономической системы в сталинский период. Автор исследует процесс формирования и функцио­нирования бюрократического аппарата, наглядно демонстрируя, что управление сложными экономи­ческими системами с трудом может осуществляться из одного центра, так как информационные и транзакционные издержки в этом случае имеют тенден­цию стремиться к бесконечности.

   Ключевой темой, обсуждаемой историками, яв­ляется политическая система сталинизма. Крайне существенным является при этом понимание того факта, что схожие со сталинизмом формы тотали­тарного правления имели место и в других европей­ских странах и уже по этой причине история ста­линизма—одна из ключевых тем для понимания исторических форм, а значит, и природы современ­ного общества, безотносительно к его идеологии.

   В своей книге «Красный террор. История стали­низма» Й. Баберовски ведет разговор о крайних фор­мах насилия, совершавшегося в сталинской системе и о культуре, которая породила это насилие. Бабе­ровски различает историю сталинизма, ушедшего в небытие со смертью Сталина и историю советского государства. Сталинизм представляет собой опреде­ленный тип цивилизации, сущностью которой стал террор.  Баберовски отвечает на вопрос о том, отку­да произошел террор и к каким последствиям при­вел. Автор убежден, что даже при наличии комплек­са социальных и политических причин, без вождя с его личностными особенностями не было бы и ста­линизма как системы.

   Массовые репрессии в СССР в 1937-1938 годах во­шли в мировую историю XX века как символ пре­ступлений правящего руководства страны против своего народа. В исследовании В. Н, Хаустова (на­чальника кафедры истории Академии ФСБ России) и Л, Самуэльсона (профессора Стокгольмской выс­шей школы экономики) на основе изучения архива Сталина, материалов о деятельности Главного управ­ления госбезопасности НКВД СССР показаны меха­низмы организации и проведения карательного кур­са во второй половине 1930-х годов и роль Сталина. До сих пор не обнаружено ни одного сколько-нибудь значительного решения, принятого помимо Стали­на и, тем более, вопреки ему. Это касается не только террора, но и всех управленческих решении. Анализу механизма властвования посвящена новая книга О.В.Хлевнюка «Хозяин», выход которой запланирован на лето текущего года. Как свидетельствуют многочисленные документы, Сталин выступал как самостоятельная функция в политической системе, накладывая отчетливый личностный отпечаток на все принимавшиеся решения. Отпечаток этот – административно-репрессивного свойства. Новые источники подтверждают: сталинизм был избыточно репрессивным.

   Дополняют друг друга книги Е.Ю.Зубковой «Прибалтика и Кремль. 1940-1953» (вышла) и Тыну Таннберга «Политика Москвы в республиках Балтии в послевоенные годы (1944-1956)» (в производстве). Когда у Сталина возник замысел проекта советизации Прибалтики? Как менялись методы инкорпорации Прибалтики в советскую систему? Как складывались отношения между Кремлем, представителями балтийских элит и населением? Каковы были механизмы принятия решений по советизации, что за люди стояли за ними – вот те вопросы, на которые читатель найдет ответ в этих книгах.

   Со временем открытия советских архивов много написано о повседневной жизни в сталинскую эпоху. Профессиональные историки в большинстве своем отказались от представлений о советском обществе как абсолютно подавленном государственным контролем (западная советология) или, наоборот, демонстрирующем единство власти и народа (советская историография). Большинство исследований сегодня представляют советскую повседневность как результат сложного и активного взаимодействия государства и общества. Книга Е.А.Осокиной «За фасадом сталинского изобилия» как раз и является одной из первых книг, в которых советская повседневность представлена как история двух взаимодействующих факторов – государства и людей. В книге исследованы взаимодействие планового распределения и рынка, черный рынок и его роль в формировании социальной структуры, сращивание этих двух систем, проявлением которого стала коррупция и др.

   Различным аспектам социальной истории посвящен целый ряд других работ. В книге М.Г.Мееровича «Наказание жилищем» ясно показан инструментальный подход государства – использовать предоставление жилища как способ прикрепления к месту работы, принуждения к требуемому уров­ню производительности труда и предписываемо­му образу жизни. В ряду книг по социальной исто­рии нельзя не отметить единственное в своем роде исследование Мальте Рольфа («Советские массовые праздники»), в которой автор проследил формирова­ние специфической культуры массовых праздников, с помощью которых «инсценирующая диктатура» де­монстрировала свои достижения, прививала общест­ву свои идеологические и культурные стандарты.

   Чрезвычайный интерес представляет коллектив­ная работа российских и французских исследовате­лей «Режимные люди в СССР», в которой режимность предстает как привычный образ жизни советских людей вне зависимости от их отношения к нему. Сфокусированный таким образом взгляд позволяет продемонстрировать читателю режимность как ос­новной принцип управления хозяйством, как спо­соб организации людей на производстве и в быту.

   Подводя итоги очень краткому и фрагментарно­му обзору начальной стадии научно-издательского проекта, нельзя не отметить очевидного, а именно— реактуализации исторического прошлого полити­ческой практикой настоящего. Уже одного этого до­статочно для того, чтобы подвергнуть рефлексии исторический опыт, с такой настойчивостью раз за разом вторгающийся в день сегодняшний. Оче­видно и другое—факты позволяют усомниться (как минимум) в категорических утверждениях об исто­рической оправданности сталинизма как неизбежно­го метода запаздывающей модернизации. На смену никогда не превалировавшим в обществе представлениям о сталинской политике как репрессивной и разрушительной в последнее время пришли кон­цепции эффективного сталинского менеджмен­та. Подобные умозрительные идеологизированные конструкции не являются результатом серьезных на­учных исследований и неприемлемы с моральной точки зрения. Нельзя не вспомнить в заключение в этой связи мысль В.О.Ключевского, зафиксирован­ную им ровно сто лет назад в своем дневнике: «…де­довские безыдейные нужды, привычки и похоти су­дите не дедовским судом, прилагайте к ним свою собственную, современную оценку, ибо только такой меркой измерите вы культурное расстояние, отде­ляющее вас от предков, увидите, ушли ли вы от них вперед или попятились назад».

 Источник: журнал "Пушкин" (№2, 2009)