Журнал "Вопросы философии" (№3, 2009) о книге М.Юдиной "Обреченная абстракции, символике и бесплотности музыки. Переписка 1946-1955 гг. (РОССПЭН, 2008)
Вопросы философии // № 3, 2009
ИЗ НАСЛАЖДЕНИЙ ЖИЗНИ ОДНОЙ ЛЮБВИ МУЗЫКА УСТУПАЕТ...
Мария Юдина. Обреченная абстракции, символике и бесплотности музыки. Переписка 1946-1955 гг. РОССПЭН, 2008, 592 с.
Казалось бы, кого может заинтересовать переписка, которая охватывает почти десятилетие, когда о многих людях, встающих со страниц сборника, не сказано еще чего-то главного про их жизнь, про их творчество. А тут только документы, только письма... В том переписки Марии Вениаминовны Юдиной (1899-1970) вошли письма 1946-1955 годов. В них отразились, как сказано в аннотации, драматические события в жизни великой пианистки и ее ближайшего окружения, связанные с крушением надежд на обретение страной большей свободы слова в первые послевоенные годы. Официальная кампания, направленная на борьбу с «формализмом» в искусстве и «космополитизмом» в общественной жизни, травля лучших отечественных композиторов, увольнение самой М.В. Юдиной из Московской консерватории, как и первые либеральные веяния, появившиеся после 1953 года, возвращение друзей из ГУЛАГа — эти и другие острые темы и события получили в подборке писем отчетливый резонанс.
Адресатами и корреспондентами М.В. Юдиной в эти годы оставались преданные ей родные и друзья, ее коллеги и студенты, многие замечательные деятели эпохи, среди них — С.С. Прокофьев, Д.Д. Шостакович, Г.Н. Попов, Б.Л. Пастернак, Н.А. Заболоцкий, С.Я. Маршак, М.М. Бахтин, Е.Ч. Скржинская, Н.В. Пишулевская. B.C. Люблинский, А.И. Неусыхин, Б.В. Залесский, Е.К. Устиев, Д.И. Митрохин, P.P. Фальк, П.Н. Шульц, М.В. Алпатов, СМ. Михоэлс, семья Флоренских.-Трубачевых и многие другие. Большая часть писем публикуется впервые.
Составитель А.М. Кузнецов отмечает, что «богатое событиями исторического значения, это десятилетие напрямую вторглось и в жизнь Марии Вениаминовны Юдиной. Она жила теми же ожиданиями, какими жила вся страна. С одной стороны, победоносное окончание войны вселило всеобщие надежды на большую степень свободы и демократизацию жизни (в тогдашнем нашем, сугубо книжном, понимании этих слов «свобода» и «демократизация»). Но с другой стороны, с завершением войны мгновенно ожесточившийся советский режим не просто лишил всех (и Юдину также) этих надежд, но еще больше усилил гнет и бесконечные репрессии. Тупиковая ситуация, в которой оказалась культура в конце 1940-х — начале 50-х, разрешилась только со смертью И.В. Сталина и с частичной либерализацией во всех сферах жизни, как следствием ухода из жизни диктатора» (с. 5).
В книге дан очерк жизни и творчества М.В. Юдиной. Биография ее полна неожиданных поворотов, катастроф и взлетов. Так воссоздается образ эпохи, в которой жили и творила великая пианистка. Автор очерка А.М. Кузнецов пишет: «Искусство Юдиной принадлежит к интеллектуальной ветви музыкальной культуры XX века. «Фаустовское» (научное) начало, заявившее себя с новой силой в электронный и атомный век, нельзя как более очевидно для миросозерцания Юдиной. С очевидностью оно проявилось в ее последние годы, когда классическое искусство почти целиком было отодвинуто в сторону ради ценностей «авангарда», тотально отрицаемого советской идеологией. Именно тогда в музыковедских лекциях Юдиной появляются имена... Эйнштейна, Планка, Ландау, Вернадского, произошло сближение Юдиной с Ю.М. Лотманом, когда семиотика вошла в ее интеллектуальный багаж» (с. 21).
Читаем письма, помещенные в книге, и встает образ эпохи. Вот М.М. Бахтин с некоторой тревогой ждущий отзывы оппонентов на его диссертацию о Рабле. Он еще не знает, что диссертационный совет не сочтет присудить ему докторскую степень. Вот письмо Е.О. Тиличеевой. Она пишет: «Это так присуще человеку, что нужно с него кожу живым содрать, чтобы это стало по-иному. Мне недавно пришлось услышать очень правдивую мысль, что нам всегда кажется, что умирают только другие, но не мы, — это именно так, и этот обман создает свои иллюзорные масштабы, которыми мы руководствуемся, и потому не боимся долгих разлук». Здесь воспроизведена мысль 3. Фрейда из его доклада о смерти. Но невольно просятся строчки О. Мандельштама: «Кто может знать при слове — расставанье, какая нам разлука предстоит...?»
Письмо М.В. Юдиной Николаю Заболоцкому: "Я чрезвычайно сожалению, что не успела -не могла успеть — написать Вам о ваших стихах более обсто-ятельнаго, логическаго, эмоциаональнаго высказывания, о чем неоднократно думала, надеясь ближе познакомиться с ними у Вас дома. Быть может, когда-либо впоследствии, наткнувшись случайно на таковые слова и мысли, Вы-бы улыбнулись в своей правоте так резко отгородиться от человека, которому Ваша «темная грозная муза» (цитата из стихотворения Н. Заболоцкого «Слепой») так дорога — но все это ныне, конечно, так далеко...»
Казалось бы, все житейское — тревога по поводу диссертации, недоношенный ребенок, который погиб, болезни, недоразумения, ожидания, размолвки. Однако обсуждаемые темы касаются не только мелочей. Это не растворенность в быте. Говорят об артистизме, об одухотворенном и вдохновенном исполнительном искусстве, о подлинно-ценном, о переводах Шексгофа. О «Фаусте» в целом, о сверкающем и белоночном Ленинграде, Человек — странное создание. Он съедает утреннюю яичницу, советует близкому человеку не есть жареного, а потом убегает, чтобы погрузиться в мир музыки и ощутить запредельный мир. Умиляется четырехлетнему ребенку, который празднует это событие, и мчится навстречу грозным событиям жестокого века.
Много жизненных деталей из повседневности знаменитостей. Но так далеко все это современного кумиротворчества, бездумного подражания звездам и представителям шоу-бизнеса. Закончим словами М.В. Юдиной, которая пленилась великой концепцией Шопена и заметила, что играть такую музыку иначе, чем «открылось» — кощунственно.
С.Я.Левит
