На главную страницу Карта сайтаПоискВерсия для печатиПерсональный раздел
Издательство РОССПЭН (Российская Политическая Энциклопедия)
Об издательстве
Новости
Адрес
Журнал «Исторический архив»
Интернет-магазин издательства
Интернет-магазин 2

Новинки




+








 

 

 


05/06/2009

Особенности "сталинского изобилия"

Ю.Крутицкая о книге Елены Осокиной "За фасадом "сталинского изобилия". Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. 1927-1941" из серии "История сталинизма" (РОССПЭН, 2008).

Журнал "Неприкосновенный запас", №2, 2009

Юлия Крутицкая

За фасадом «сталинского изобилия». Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. 1927-1941
Елена Осокина
М.: РОССПЭН; Фонд первого президента России Б.Н. Ельцина, 2008. - 2-е изд., доп. - 351 с. - 2000 экз.
Серия «История сталинизма» 

Чтобы объективно оценить содержание этой книги, написанной российским историком и профессором Университета Южной Каролины (США), специалистом по потребительским практикам советской эпохи[21], полезно обратиться к историческому контексту, в котором она рождалась. К концу 1990-х годов Россия стала, в целом, капиталистической страной, но только сформировавшийся олигархический капитализм имел мало общего как с рыночными надеждами масс, так и с теоретическими картинами «народного капитализма», согласно которым, по замыслу реформаторов, львиная доля населения должна была превратиться в преуспевающий средний класс. Как указывает автор, начало работы над рукописью оказалось временем рыночных надежд, тогда как ее окончание стало порой разочарований. Метаморфозы ельцинской эпохи определенно повлияли на главную сюжетную линию - анализ взаимодействия плана и рынка. «Читая книгу, люди, возможно, увидят не только “разлом” сталинских 1930-х, но и почувствуют настроения рыночного перепутья 1990-х» (с. 7). Для одних она станет источником информации о жизни советского общества в годы первых пятилеток, для других - отражением идейной позиции интеллигенции периода постсоветских реформ.

По словам самой Елены Осокиной, ее книга «стала первым международным историографическим социально-историческим исследованием системы снабжения населения, существовавшей при Сталине» (с. 10). При этом автор претендует на преодоление односторонних, по ее мнению, подходов к сталинизму, практикуемых западными школами и советской историографией. Книга убеждает в том, что сталинизм был не просто репрессивной системой (как, скажем, трактовали его адепты «тоталитарной» школы) и не только социальным феноменом (как полагали «ревизионисты»), но и набором социально-экономических институтов, предопределяемых индустриальными приоритетами развития «республики рабочих и крестьян». Одним из таких установлений и являлась система снабжения.

«Индустриальный прагматизм» (или «индустриальный фетишизм»), то есть главенство промышленного развития над другими целями и установками, выступал, по мнению автора, одной из основных характеристик сталинского режима. Иными словами, в начале 1930-х годов социальную политику коммунистического руководства вдохновляли не умозрительные утопии, но логика форсированной индустриализации, а также интересы военной промышленности. Так, приоритеты в снабжении отдавались именно промышленным кадрам, и это порождало социальное неравенство, целенаправленно поддерживаемое государством. «В мировой практике государственного регулирования снабжения карточная система, существовавшая в СССР в 1931-1935 годах, являлась одной из наиболее стратифицированных» (с. 327). Автор подчеркивает, что в реализации своей линии советским вождям пришлось поступиться основным принципом марксистской политэкономии - классовым подходом. В результате социальная иерархия в советском обществе 1930-х годов определялась не принадлежностью к классу, как утверждала официальная пропаганда, а «доступом к государственной системе материальных благ» (с. 12). Государство формировало иерархию не слоев и страт, но доступов.

Кстати, именно эта система породила пресловутый «черный рынок», который представлен в книге в виде не столько экономического, сколько социального феномена: совокупности способов выживания и обогащения (в тогдашнем советском понимании), выработанных населением в стремлении приспособиться к хроническому дефициту и рецидивам голода. Иерархичность государственного снабжения выступала фактором обострения товарного дефицита, а дефицитная экономика, в свою очередь, формировала особую социальную психологию. Что же представляла собой та «социально-экономическая мимикрия», о которой говорит автор? Суть ее заключалась в том, что в 1930-е годы частный капитал маскировался под социалистическое производство и торговлю, прятался «под крыши» советских и общественных организаций, приспосабливаясь тем самым к механизму репрессий.

Парадоксально, но в социальной практике 1930-х годов план и рынок очень тесно взаимодействовали друг с другом. Плановая экономика уродовала рынок, но не могла истребить его полностью. Более того, она принципиально не умела существовать без рынка, поскольку он выполнял важнейшие социально-экономические функции. Сталинская экономика функционировала как симбиоз плана и рынка, преимущественно нелегального, - таково одно из важнейших концептуальных положений книги. Причем автор подчеркивает, что предпринятое исследование есть, прежде всего, не экономическое, но историческое. В центре внимания здесь находится повседневная жизнь общества времен первых пятилеток, формируемая вырождающимся и неполноценным рынком. Соответственно, в качестве основной исследовательской задачи автором декларируется стремление «показать социалистическую торговлю такой, какой она была в реальности, за декоративным фасадом плакатов, рекламы, фильмов и прочей пропаганды, формировавшей у поколений миф о благополучии и даже изобилии, якобы существовавших при Сталине» (с. 17).

Последствия «избиения» частника все более выпукло проявляли себя начиная с 1927 года. Именно в этот период страна вступила в глубокий товарный кризис, с 1928 года вылившийся во введение хлебных карточек. Об этих событиях повествует первая часть книги («Разрушение рынка»), которая охватывает период с кризиса хлебозаготовок 1927-1928 годов до введения в 1931 году всесоюзной карточной системы на основные товары и масштабного голода. Бедствие охватило тогда Украину, Северный Кавказ, Белоруссию, Молдавию, Поволжье, Казахстан. Оно стало закономерным итогом недальновидной политики государства, выступив «одним из наиболее трагических уроков истории, который показывает опасность соединения государственной монополии снабжения и тоталитарной власти» (с. 78).

Во второй части («Неизбежность рынка») описывается функционирование карточной системы в 1931-1935 годах и рассказывается о том, как советское общество переживало тяжелейшую первую пятилетку и вступало в относительное благополучие середины десятилетия. Автор здесь вновь подчеркивает, что огромную роль в снабжении населения в период карточной системы продолжал играть рынок. Отношение коммунистического руководства к рыночным стратегиям и методам было двойственным: политбюро одной рукой создавало рынок, используя его в своих целях и предоставляя некоторую свободу предпринимателям, а другой рукой разрушало его, ограничивая частную инициативу антирыночными кампаниями и законами. Тяготение к рынку, однако, не затрагивало священных догм политэкономии сталинизма: недопущения частной собственности на средства производства, найма рабочей силы, крупного частного предпринимательства. Тем не менее, главным двигателем экономического развития и в этот период оставались не декреты, а предприимчивость людей.

Третья часть книги («Союз централизованного распределения и рынка») показывает, что внедрение открытой торговли не внесло принципиальных изменений в систему снабжения населения. В условиях дефицита государственная торговля, по сути, оставалась разновидностью централизованного распределения. Стратификация государственного снабжения тоже сохранялась, хотя и освободилась от крайностей «карточного» периода. Открытая торговля второй половины 1930-х годов так и не позволила избежать товарных кризисов. Во время кризиса 1936-1937 годов, который сопровождался локальным голодом в деревне, и предвоенного кризиса 1939-1941 годов в стране стихийно возродилось нормирование хлеба. При этом централизованное распределение материальных благ формировало свою социальную иерархию. Действительно, как справедливо указывает автор, советская элита по уровню жизни уступала богатым людям западного общества. Но разновидности богатства, создаваемые централизованным распределением и рынком, сосуществовали как в параллельных плоскостях (советская элита и миллионеры подпольного бизнеса), так и в режиме сращивания (положение в государственной распределительной системе гарантировало преимущества и в подпольной рыночной деятельности).

Другим проявлением симбиоза государственного распределения и подпольного рынка стала коррупция - социальное зло, не искорененное даже в условиях сталинских репрессий. Еще одной особенностью господства централизованного распределения неизменно оставалась «обезличка», то есть отсутствие хозяина. По замечанию автора, государственное распределение представляло собой «гигантскую обезличенную машину». Разумеется, отсутствие хозяина систематически порождало случаи вопиющей безответственности в государственном производстве материальных благ. Вот, например, один из них: «На Днепропетровском хлебозаводе лаборант поставил в тесто термометр и ушел, забыв его вынуть. Термометр разбился, кусочки стекла и ртути попали в тесто, из которого, тем не менее, испекли хлеб. Только в целях предохранения продавцов на ковриги были наклеены записки: соблюдать осторожность, разрезая хлеб на пайки» (с. 68)

Как справедливо указывает автор, «мировой опыт свидетельствует, что многие государства прибегали к регламентации снабжения, главным образом в периоды войн» (с. 136). Именно войны создавали два необходимых условия для внедрения подобной меры: острый дефицит товаров и общее усиление централизации. Но при всем многообразии систем государственного регулирования и снабжения сталинская система оставалась уникальной, ибо, за редкими исключениями, государственная регламентация снабжения в других странах не сопровождалась уничтожением частного сектора в экономике. Система распределения товаров образца 1931-1935 годов уникальна так же и созданием предельно стратифицированной системы снабжения. По мнению автора, даже карточная система, существовавшая в СССР в период Второй мировой войны, уступала в данном отношении карточной системе первых пятилеток. Наконец, исходя из принципов, на которых строилось государственное регламентирование снабжения, сталинская система представлялась крайне прагматичной. Идея социальной справедливости полностью вытеснялась из нее соображениями государственной выгоды. Сравнивая мировые системы государственного регулирования снабжения, автор приходит к заключению, что сталинское руководство распределяло материальные блага, руководствуясь законами военного времени, а советское общество в мирные 1930-е годы жило в условиях, которых некоторые нации не испытывали даже в периоды мировых войн.

Современные исследователи не балуют советскую торговлю особым вниманием. Специальное изучение социалистической торговли в западной историографии началось лишь в последние годы. Впрочем, взаимодействие плана и рынка является главным, но не единственным историографическим измерением этой книги. Другим сущностным ее аспектом представляются взаимоотношения «власть и люди». В этом свете стоит отметить исключительно интересное приложение, завершающее издание. Здесь, в частности, сравнивая стратифицированные карточные системы Германии и СССР, автор утверждает, что Гитлер все же уступал в прагматизме вождю Советского Союза, который, выстраивая систему централизованного снабжения, был гораздо более бесчеловечен.

Назад

Поиск по сайту

Новости

19/11/2018

28 ноября - 2 декабря 2018 Выставка-ярмарка интеллектуальной литературы non/fictio№ 20 в ЦДХ.

21/08/2018

Подписка на издание Щедровицкий - Введение в философскую и педагогическую антропологию.

14/05/2018

Международная научная конференция

08/05/2018

График работы магазина, в выходные и прздничные дни:

  Книжный магазин РОССПЭН   Москва, 3-й проезд Марьиной Рощи, д. 40, стр. 1.,  (м. Марьина Роща) работает  по  графику:              08.05.18 с  10ч. до  19ч.,                  09.05.18  ВЫХОДНОЙ ДЕНЬ.                   ...
07/05/2018

Интервью о книге «Атомный проект в координатах сталинской экономики»

http://www.poisknews.ru/theme/books/35231/  интервью о книге «Атомный проект в координатах сталинской экономики», опубликованное в газете «Поиск» (№ 16, 20 апреля 2018 г.)
25/04/2018

Выходные и праздничные дни

Выходные  и праздничные дни ,  Книжный магазин РОССПЭН Москва, 3-й проезд Марьиной Рощи, д. 40, стр. 1.,  (м. Марьина Роща)      работает по  графику:                                28.04.18     ...
23/04/2018

Государственный музей истории Санкт-Петербурга, Российский государственный архив социально-политической истории, Издательство РОССПЭН, Компания «Норникель». приглашают Вас 24 апреля 2018 года в 15.00 в Петропавловскую крепость.