Журнал "Вопросы философии" о книге Н.Автономовой "Познание и перевод. Опыты философии языка", РОССПЭН, 2008.
ТРАВЕСТИЯ ПОНИМАНИЯ
Автономова Наталия. Познание и перевод. Опыты философии языка. РОССПЭН, 2008, тираж 8оо экз., 704 с.
Объемистый труд. Внушительный список литературы. Об авторе, всегда знакомом и неузнаваемом, о дорогой Наталии Сергеевне, что тема «познание и перевод» сопровождала ее всю жизнь: от университетской курсовой о переводах Шекспира, через «Слова и вещи» Фуко, изданные в период «застоя», к недавним переводам работ из области психоанализа и деконструкции. Получается, что «познание и перевод» относится в большей степени к сфере личного опыта, в которой много всего — и практики, и размышлений по ходу дела, и сопоставления подходов к переводу в разные периоды и в разных странах».
Читаем и изумляемся энциклопедичнсти книги и ее широкому охвату проблем. Но более всего поражают неожиданные выводы, конкретные суждения. Перевод, пишет Н.С. Автономова, это антропологическая константа человеческого бытия и условие возможности познания в гуманитарных науках. Вместе с тем это не чисто академическая материя, но сфера страстей и столкновений. Итак, возможность травестии понимания как антропологическая проблема, как область страстного утверждения и отвержения.
Но может ли перевод стать в наши дни философской проблемой?
Н.С. Автономова отвечает на этот вопрос положительно. Но при этом она выстраивает и спектр вопросов, позволяющих осмыслить перевод в качестве инструмента понимания, толкования и общения. «Все европейские философии, кроме, кажется, греческой, возникали в процессе перевода с одного языка на другой, с одной культуры на другую и связанного с этим творчества (так складывались философские понятия и категории в латинском, итальянском, французском, немецком и других языках, — пишет Н.С. Автономова, — Несмотря на это, философия не всегда замечала перевод как заслуживающую внимания деятельность, равно как и не всегда она замечала и проблему языковых средств формирования мысли» (с. 7).
Автор последовательно ведет нас к осознанию серьезной связи между словами, которые стоят на титульном листе книга. Слова «познание» и «перевод» вместе, как правило, не употребляются: познание чаще всего изучают как мыслительную деятельность или социальный институт, а перевод — как лингвистический или культурный феномен. Подчеркивая здесь взаимосвязь познания и перевода (познание как перевод и перевод как познание), Н.С. Автономова хочет вывести в свет общего внимания огромное проблемное поле, которое обычно, будучи скрыто от нас другими словами, категориями, понятиями, утоплено как подводная часть культурного айсберга.
Мы можем повторить вслед за Г. Гадамером, что всякое понимание есть проблема языковая и что оно достигается (или не достигается) в медиуме языковое™. Все феномены взаимосогласия, понимания и непонимания суть явления языковые. Да, пожалуй, и сам процесс понимания вообще представляет собой событие языка — даже тогда, когда речь идет о внеязыковых феноменах или об умолкнувшем или застывшем в буквах голосе.
Н.С. Автономова задается вопросом: что дает философии и гуманитарным наукам взгляд на познание через призму перевода? И отвечает: прежде всего — иное представление о способах существования научно-гуманитарных объектах: это новая несубстанциальная онтология, предлагающая осознание непервозданности (переведенности, переложенности, пересказанности, переформулированное™) объекта.
Однако само собой очевидно, что перевод означает пересечение границ — но не только языковых, что понятно и так, но также культурных, социальных, исторических. Можно добавить и психологических. Знание, особенно в гуманитарных и социальных науках — есть феномен гораздо более сложный и объемный, чем принято считать.
Читать и изучать тексты Н.С. Автономовой — одно удовольствие. Идет ли речь о М. Фуко, Ж. Лакане или М. Хайдеггере, анализ неизменно обретает объемность. Он ни в коей мере не сводится к пересказу. В самой трактовке текста постоянно содержится глубина собственной позиции автора монографии. Вот представив читателям Ж. Лакана, Н.С. Автономова отмечает, что ей не хотелось бы, чтобы за канвой эпистемологических рассуждений исчезла драматическая сторона судеб символа в европейской культуре. Символ, рассуждает она, по сути дела, каждая эпоха понимала по-своему, и такое понимание не было лишь результатом развития в рамках внутренней логики. Разнообразие человеческой риторики, все грандиозные события, протекшие со времен Канта, заставили во многом переосмыслить параметры и характеристики духовной деятельности человека. Нельзя упустить из виду этот общегуманитарный смысл изменений в значениях символического (с. 245).
Любопытно, что структуру монографии Н.С. Автономова толкует в заключении. Это желание автора еще раз подтвердить собственные позиции, обозначить «сухой остаток» сказанного. Н.С. Автономова отмечает, что история русской культуры — кладезь сведений о культурных и познавательных практиках перевода. Она выступает за выработку русского концептуального языка — после десятилетий информационного и познавательного дефицита, возникшего вследствие отрыва русской мысли от современной западной мысли.
С.Я.Левит
