Заголовки типа «Место встречи изменить нельзя» или «Все меньше non, все больше fiction» и прежде были применимы к ярмаркам в ЦДХ. В этом году традиция не нарушилась. Худлит выглядит таким же полноправным участником ярмарки, как и гуманитарная литература, биографии и мемуары, а также стенды книжных закладок и прочих сопутствующих радостей чтения. Но только ли ради книг стекаются на Крымский вал толпы старых знакомых, превращая книжное пространство в пространство модное, где по негласной договоренности хотя бы раз в год встречаются приличные люди?
Смысл ярмарки
Сопроводительная программа – смысл любой ярмарки. В этом году упреки в отсутствии именитых зарубежных гостей стали раздаваться еще до открытия Non/fiction. И впрямь, литераторов уровня Тома Стоппарда, Давида Гроссмана или Юстейна Гордера, побывавших в Москве прежде, на этот раз не наблюдается. Зато Чехия как главный гость и выставка чешской графики – это событие. Интереснее на этот раз, чем раньше, программа презентаций и круглых столов, тем более что от утомительных трансляций на всю территорию ярмарки организаторы отказались.
Так, 4 декабря в 12.00 в пресс-центре ЦДХ Гете-институт и Немецкий книжный информационный центр в Москве проводят дискуссию о роли Интернета и новых информационных технологий в развитии российской книготорговли. Среди гостей – представители одной из крупнейших книготорговых сетей Германии Mayersche Buchhandlung и издательской группы Haufe.
Примером новых технологий можно воспользоваться в самом ЦДХ. На третьем этаже временно открылся «Идеальный магазин», где наконец-то на практике, а не в теории, можно воспользоваться услугой print-on-demand. Стоит дороговато. Так, за свежеотпечатанного Лотреамона, давно распроданный бестселлер издательства Ad Marginem, придется выложить 550 рублей (новая книга сегодня редко стоит дороже 600-700 рублей). Выглядит не очень, так что издания с иллюстрациями, тем более цветными, в таком исполнении заказывать бессмысленно. Зато за 10-15 минут можно получить либо совсем старое и редкое, либо совсем новое, либо малотиражное. Для провинции, которая хронически страдает от отсутствия гуманитарной литературы, это идеальный выход. Не случайно первая полноценная типография on demand отправляется в Пермь, нынешнюю столицу всего самого передового в культуре России.
Правда, если проанализировать поиск старых книг на букинистических сайтах, то видно, что многие по-прежнему предпочитают типографски отпечатанные издания. К счастью, сами издательства заинтересованы в таких проектах не меньше чем читатели. «В провинции у нас расходится всего около 10 процентов всех тиражей», - говорит главный редактор «Культурной революции» Игорь Эбаноидзе. Однако «этот год был тяжелым для всех, поскольку книгопродажи упали чуть ли не втрое, и розничные сети возвращают гораздо меньше средств, чем прежде», - считает владелец издательства им. Сабашникова Сергей Артюхов.
Требовать от журналистов много
Отдельной строкой в жизни ярмарки стоит присуждение премий. В последнее время их стало так много, что количество поневоле вызывает сомнение в качестве. Конечно, есть почетные награды со стажем, вроде премии имени Ваксмахера за лучший перевод с французского (хочется верить, что на этот раз она достанется знатоку Жоржа Перека Валерию Кислову, в этом году в его переводе вышел роман «Жизнь: способ употребления»).
Но в целом литературная, да и издательская ситуация в России не настолько блестяща, чтобы награждать буквально все, что выходит. А то мы стали похожи на армию, где генералов больше чем солдат. Мы по-прежнему находимся где-то в стороне мирового литературного процесса, с русского постоянно переводится полдюжины беллетристов – позорная цифра для страны таких размеров и такого культурного потенциала.
Наша издательская жизнь по сравнению с книгоизданием в Германии или Англии, не говоря уже об Америке, выглядит едва ли не доморощенной, важнейшие книги западной интеллектуальной мысли не переводятся на русский язык десятилетиями. Мы – та голова двуглавого, что смотрит больше на Восток? Но и восточная мысль у нас практически неизвестна.
Премии создают информационную пену, но она имеет смысл только при продолжении интеллектуального банкета. Сам обзор премий почти никогда не доходит до сути процесса. Для последнего куда важнее регулярность аналитики, хотя бы ярмарочной. В том же Франкфурте о сотнях событий книжной ярмарки ежедневно сообщают масс-медиа. О серьезных программах на российском ТВ мечтать давно уже не приходится, но качественные газеты, – они могли бы ведь в ежедневном режиме освещать жизнь не только беллетристики, как это и принято в цивилизованном мире?
Те же события на Non/fiction: СМИ как один отметят ее открытие, но многие ли будут освещать их и дальше? Вот русско-немецкий семинар о новых технологиях в пятницу – интересно, кто о нем напишет? В субботу – не успеть, в понедельник уже поздно. Событием у нас, как обычно, оказывается первая строчка, до финала добираются единицы.
Однако если Non/fiction экономит на пресс-центре, много ли стоит требовать от журналистов?
И все-таки книги
Собрание сочинений Андрея Белого, увядшее было в «Республике», возобновилось – как совместный проект – в «Культурной революции». Знаковый сборник поэта «Символизм», подготовленный к печати В.М. Пискуновым, вышел впервые после 1910 года. В этом же издательстве появился и шестой том полного собрания сочинений Ницше, уникального проекта, издаваемого Игорем Эбаноидзе под грифом Института философии. Старые переводы порой основательно отредактированы – в случае с «Ecce homo» в версии Ю. Антоновского перевод еще и дополнен новыми фрагментами, появившимися лишь в немецком академическом издании Ницше. Впервые в полном виде печатаются на русском «Дионисовы дифирамбы» и «Ницше contra Вагнер».
Впервые не только на русском, но и вообще впервые вне Японии напечатали «Удивительные сведения об окружающих [землю] морях». Рукопись XIX века, хранящаяся в Институте Восточных рукописей РАН – это записи допросов четырех японских моряков. После кораблекрушения они попали в 1794 году в Россию, и провели здесь десять лет. По возвращении домой их подробно допросили. Чужая страна, ее культура и быт, увиденные глазами необразованных людей – эти описания просто не с чем сравнить! К книге прикладывается компакт-диск с очень забавными рисунками, сделанными в Японии по результатам бесед с моряками.
«Росспэн» продолжает свою впечатляющую деятельность по публикации документов русской истории. В серии «Культура и власть от Сталина до Горбачева. Исследования» вышел очередной том – «Издание художественной литературы в РСФСР в 1919-1924 гг.: Путеводитель по Фонду Госиздата». Здесь масса интересного, от внутренних рецензий Юлия Айхенвальда на книги советских авторов до документов самого издательства, включая Распоряжение Наркомпроса от 13.12.1922 о продлении Госиздату права на монополию по изданию русских классиков.
Очередная энциклопедия «Росспэна» посвящена «Общественной мысли русского зарубежья». Охват – от Герцена и Бакунина до Зиновьева и Буковского. Том открывается статьями общего характера, такими как «География общественной мысли Русского зарубежья», «Евразийство», «Философский пароход». В самом словнике есть спорные решения (реэмигрант Лев Любимов был в Париже малозаметен, а его советские мемуары «На чужбине» скорее факт оттепели), а соотношение статей «Синявский» и «Солженицын» как 1:4 не отражает соотношения реальной роли их героев в эмигрантской общественной жизни. К тому же в статьях много пишут о советском этапе их биографий и недостаточно глубоко разбираются тексты эмигрантской поры. Зато другие статьи – например, о Ландау, Философове, Флоровском – делают книгу необходимой для каждой библиотеки.
Четвертый том переписки Марии Вениамновны Юдиной «В искусстве радостно быть вместе» (М.: Росспэн) охватывает 1959-1961 годы. Всего три года из жизни пианистки – и 540 писем, более 750 страниц текста. Среди корреспондентов – Пастернаки и Флоренские, Сувчинский и Штокхаузен.
Многотомные «Лица российской истории. Коллекция портретов» (М.: Росспэн) пополнилась второй книгой, с лицами на «В» и «Г». Принцип отбора – изображения, созданные до 1917 года. Первым в томе оказывается генерал-лейтенант князь Иван Вадбольский (1781 – 1861), последней – погребенная под Парижем Вера Николаевна Гучкова (1892 – 1965). Каталожное описание каждого портрета насчитывает 12 позиций – редкий пример сочетания научного и общедоступного издания.
