Исследование И.Лапшиной "Разделенное правление в США" (РОССПЭН, 2008) в рецензии А.Клинского на страницах журнала "Неприкосновенный запас" (№1, 2010).
Разделенное правление в США
Ирина Лапшина
М.: РОССПЭН, 2008. - 263 с. - 700 экз.
Рецензируемая монография, написанная российским историком-американистом, стала одной из первых в отечественной науке попыток всестороннего научного анализа разделенного правления в США - феномена, сделавшегося во второй половине ХХ века важнейшей составляющей политической жизни крупнейшей державы мира. Как напоминает автор, под этим понятием подразумевается особая политическая ситуация, когда исполнительная и законодательная ветви власти попадают под контроль разных партий. Поскольку в новейшей американской истории подобное положение возникало довольно часто, трудно не согласиться с Ириной Лапшиной в том, что без глубокого изучения ситуаций разделенного контроля понять особенности политических процессов современной Америки едва ли возможно. Тем более что совсем недавно мы наблюдали очередной, хотя и неполный, рецидив этого явления: в январе 2010 года Демократическая партия президента Барака Обамы утратила квалифицированное большинство в Сенате, которым в момент его избрания год назад она уверенно располагала и которое не позволяло республиканцам блокировать предложений Белого дома.
Исследование строится на комбинации политической науки и исторического знания: исторический контекст, по мнению автора, задает ключевые параметры политического процесса. Пищу же для размышлений и обобщений предоставляет статистика повторяемости и длительности ситуаций разделенного правления в политической истории США. Тенденция, заставившая автора взяться за перо, с первых страниц проступает достаточно четко: если в первой половине ХХ века было всего четыре подобных случая, то во второй половине, по наше время включительно, - уже семнадцать. Мало того, с недавних пор в периоды разделенного правления превалирует его «чистый» вариант - то есть когда не одна, а обе палаты Конгресса находятся под контролем оппозиции (с. 18, 29). Учитывая сказанное, вполне обоснованной кажется следующая авторская констатация: «Явное преобладание разделенного партийного контроля в политической жизни США послевоенного периода вывело его во второй половине 1980-х годов с периферии исследовательского интереса в центр внимания современной политической и исторической науки» (с. 32).
На протяжении столетий, прошедших с момента образования США, разделенное правление более или менее стабильно воспроизводилось в политической жизни Америки, несмотря на меняющиеся, причем достаточно радикально, социально-экономические условия. Этот факт позволяет предположить, что в самой ткани американской политики имеются некие фундаментальные условия, подталкивающие к системному использованию подобной «разноголосицы». Наиболее значимым из этих условий автор справедливо считает американскую Конституцию, предполагающую, во-первых, разделение властей, а во-вторых, независимое друг от друга избрание президента, сенаторов и членов палаты представителей. Не ограничиваясь этим наблюдением, Ирина Лапшина делится еще одним важным предположением: по ее мнению, истоки трансформации, сделавшей феномен разделенного правления доминантой американской политической жизни, следует искать в особенностях перехода к постиндустриальному развитию. Именно его следствием явились глубинные сдвиги в общественном сознании и электоральном поведении, резко повысившие общественный спрос на рассредоточение власти, а также на компромиссные и диалоговые методики ее реализации.
Развивая эту гипотезу, автор реконструирует сложную мозаику условий и предпосылок, сформировавших изучаемое явление, выделяя в их ряду наиболее значимые реалии. Самым существенным предлагается считать то, что развернувшиеся после Второй мировой войны модернизационные процессы «видоизменили социально-классовую структуру общества, способствуя росту удельного веса и укреплению положения более образованных и материально благополучных слоев населения» (с. 226). Результатом стало усиление консервативных настроений, выражавшихся в первую очередь в поддержке на президентских выборах кандидата-республиканца - как представителя партии более обеспеченных и образованных американцев (с. 72). Но наряду с этим на выборах в Конгресс бóльшая часть электората отдает свои голоса, как это ни удивительно, Демократической партии, с которой широкие слои населения связывают «традицию либеральной политики в решении социально-экономических проблем общества» (с. 100).
За регулярной повторяемостью ситуаций такого рода кроется «одна из предпосылок “разрыва голоса” между партиями в ходе выборов» - феномена, отражающего несогласованность общегосударственных устремлений американского избирателя с его местными заботами и интересами. Это, конечно, основополагающий, но не единственный фактор; ведь и существование «стабильной двухпартийной системы может быть воспринято как одно из условий формирования разделенного правления» (с. 51). Как говорил некогда Бенджамин Франклин, «невежество подбивает людей вступить в политическую партию, а стыд их в ней удерживает»[23], - причем достаточно прочно для того, чтобы сделать партийную политику предсказуемой и эффективной. От себя добавлю также, что еще одной, не менее существенной, составляющей разделенного правления выступает американский федерализм, методично и последовательно дробящий государственную власть и не позволяющий ей стягиваться в одну точку.
Опираясь на четко очерченные исторические периоды - президентские сроки республиканцев Дуайта Эйзенхауэра, Ричарда Никсона и Джеральда Форда, - автор подтверждает обоснованность своего подхода к проблеме. Применительно к конкретным ситуациям она показывает, каким образом сочетание различных факторов и специфических условий предопределяло воспроизводство феномена, вынесенного в заголовок книги. В такие времена борьба демократического большинства в Конгрессе с его республиканской фракцией и администрацией президента приобретала предельно острый характер, причем самые горячие баталии вызывали социальные инициативы администрации (с.187). В ходе рассмотрения подобных вопросов демократы, как правило, широко использовали внесение поправок откровенно популистского свойства - например резко увеличивавших бюджетные ассигнования на социальные нужды, - перечеркивавших замыслы Белого дома. Но, чем непримиримее казалось противостояние, тем эффективнее оказывались компромиссы, с помощью которых оно преодолевалось. Межпартийное согласие вообще можно считать одним из атрибутов разделенного правления: боязнь нарушить политическую стабильность в стране в 1950-е годы неизменно приводила к возникновению в Конгрессе межпартийных коалиций, причем «складывающихся по идеологическому принципу», - весьма эффективного инструмента снятия конфликтных ситуаций (с. 154). Отмечу, что страницы монографии, описывающие интригующие коллизии этих процессов, мне показались весьма захватывающими.
Опыт деятельности администраций второй половины XX века «показывает, что разделенное правление не приводит к критическому сбою в функционировании государственного механизма», - таков основной вывод автора (с. 229). Напротив, за счет взаимоограничения обеих ветвей власти и неизбежного усложнения нормотворческого процесса законодательству придается более либеральный характер, что, в свою очередь, ощутимо укрепляет американскую демократию. «“Раздвоенное” голосование электората выступило механизмом согласования противоречивых ценностных устремлений различных социальных групп, составляющих сложную плюралистическую структуру американского социума» (с. 100), а разделенное правление в целом превратилось в полезное средство преобразования политической реальности - признанную методику межпартийного диалога и политического лавирования.
Американский феномен, по мнению автора, может оказаться интересным и «для отечественной политической практики, тем более что разделенное правление не чуждо странам с многопартийными системами. [...] Контуры определяющейся системы власти в России не исключают вероятности складывания здесь случаев парламентского большинства, находящегося в оппозиции главе государства» (с. 6). Действительно, политическая эволюция первой половины 1990-х годов уже подводила наше общество к упомянутой модели, но тогда бескомпромиссность сторон, отсутствие демократического опыта и слабость новых институтов помешали ее запуску. Исходя из того, что нынешний режим политической монополии не будет долговечным, я бы поддержал рекомендацию, которую Ирина Лапшина адресует российскому истеблишменту: пора внимательнее присмотреться к внутриполитическому и демократическому опыту Соединенных Штатов Америки, переориентировав, наконец, наши заимствования с дурных манер «великой державы» на что-то более плодотворное и полезное.
