Рецензия на книгу С.В.Мироненко и Л.Г.Захаровой "Переписка цесаревича Алексендра Николаевича с Императором Николаем I, 1838-1839" (РОССПЭН, 2009. 741 с.) в журнале The Russian Review (США).
С.В.Мироненко, Л.Г.Захарова Переписка цесаревича Александра Николаевича с Императором Николаем I, 1838-1839. РОССПЭН, 2009. 741 с.
Эта книга не для дилетантов, специалисты-историки девятнадцатого века сочтут ее важным исследованием. В июне 1838 еще наивный, двадцатилетний Александр отправился в долгосрочное (годовое) турне по Европе в поисках жены. “Вас будут обольщать, но при более близком знакомстве Вы найдете, что … тот, кто достоин уважения там..., является неподходящим для нас,” написал Царь Николай в своей Инструкции. Описания городов, крепостей, военных торжеств, которые описывал Александр, имеют важную тактическую информацию и дают возможность проникновения в сущность его характера. Он описал "поля битвы" времен Наполеона – Лейпциг, Дрезден, Maренго, Лоди. По большей части, он оставил "за кадром" дом и свою семью.
Письма Николая, как и предполагалось, заполнили эту пустоту, и он признал, что дневник был “очень пустой и унылый”(p.245). Однако, эти записи показали нам любящего и заботливого отца и мужа, в отличие от бабника и жестокого тирана, которого Толстой описал в Хаджи Мураде. Царь, любящий муж и отец, работал и отдыхал в комнате жены, любил танцевать до упаду, играл с детьми, ползая по полу на четвереньках, любили прогуливаться вдоль Английской Набережной. Он лично курировал строительные объекты в Санкт-Петербурге и гордился его достопримечательностями и новыми постройками. Каждый раз, когда пламя охватывало какое-либо здание в городе, он мчался, чтобы направить туда пожарные команды. Николай выражал свое глубокое восхищение Сперанским и был опечален его смертью в феврале 1839. Сцена Николая и руководителя жандармерии Александра Бенкендорфа, гребущих веслами в лодке в Царском Селе, покоряет сердца читателей. у каждого из нас закрадывается сомнение - является ли это действительностью или лишь игра на публику. Действительно ли Николай был тем самым человеком, который принимал решения о судьбе Польши и Кавказа?...
Mironenko, S.V., and L.G.Zakharova, eds. Perepiska tsesarevicha Aleksandra Nikolaevicha s Imperatorom Nikolaem I, 1838-1839. ROSSPEN, 2009. 741 pp. ISBN 978-5-8243-0962-1.
This book is not for beginners, but nineteenth-century specialists will find it worthwhile. In June 1838 the wide-eyed, twenty-year-old Alexander set out on a yearlong tour of Europe in search of a wife. “Much will seduce you, but at closer inspection, you will find that… much that is worthy of respect over there … is inapplicable to us,” wrote Tsar Nicholas in his Instruction. The frequent descriptions of parades and fortresses that Alexander sent back may offer important tactical information, but give few revealing insights into his character. He described the battlefields of Napoleons time with awe – Leipzig, Dresden, Marengo, Lodi – but showed minimal interest in ideas. For the most part. He missed his home and his family.
Nicholass letters were supposed to fill this void and he admitted that thy were a “very empty and dull” diary (p.245). Nevertheless, they revealed a loving and caring father and husband completely unlike the womanizer and cruel tyrant that Tolstoy described in Hadji Murad. The tsar loved to work and nap in his wife s room, enjoyed dancing until his legs ached, played with his kids on all fours, and loved to stroll along the Angliiskaia Embankment. He personally approved building projects in St. Petersburg and took pride in beautifying his capital and seeing it expand. Every time a blaze engulfed a building in the city, he rushed off to direct the fire brigades. Nicholas expressed his deep admiration for Speranskii and was devastated by his death in February 1839. The scene of Nicholas and Chief of the Gendarmes Aleksandr Benkendorf rowing a boat together at Tsarskoe Selo is almost endearing. One ends up wondering whether this is the realty or the façade. Was this the man making the decisions about Poland and the Caucasus?
Reminders of imperial duties rarely punctured the smooth upholstery of the imperial household. However, one notices that the most frequent visitors were War Minister Alexander Chernyshev and Minister of the Navy Aleksandr Menshikov, while Minister of Education Sergei Uvarov appears only four times in the entire correspondence. Descriptions of parades and military drills abound. Nicholas warns Alexander to be on guard around Metternich, that “intelligent, cunning, necessary, gracious, boring, and amusing scoundrel and enemy” (p.299). Nicholas was especially concerned about how Alexander would behave himself in England. In order to demonstrate Russian confidence, the tsar chose to dismiss rumors of Polish émigrés planning to assassinate Alexander in London. The father s advice was to be polite but reserved and to treat the young queen – Victoria was one year younger than Alexander and had just ascended the throne – with noble disdain: “In your eyes she is an inexperienced queen, while you are an experienced Russian heir” (p.367)
Not meant for strangers eyes, this personal correspondence between father and son contains an emotional dynamic that will remain forever inaccessible to outsiders. However, the editors and publishers of this massive volume provided it with a stellar reference apparatus that makes the long commitment that this book requires worth it. Extensive commentaries (pp.493-635), an index of personal names that includes short biographies (pp.636-731), and an index of geographical names (pp/732-41) offer a superb insight into the enchanted circle of Europe s aristocracy. The volume also presents a unique trenche de vie of postrevolutionary and post-Napoleonic Europe, with its patriarchal mindset and scenes of precarious tranquility and domestic bliss in the royal courts. Those looking for hints of the great reformer in Alexander will be disappointed, as will those searching for confirmation of the “Iron Tsars” reputation.
Anton Fedyaschin, American University
