Мыслить, чтобы существовать

Книга "Михаил Михайлович Бахтин" (РОССПЭН, 2010) из серии "Философия России второй половины ХХ века" на страницах "Литературной газеты" (от 16.06.2010).

Новейшая история

Мыслить, чтобы существовать

КНИЖНЫЙ РЯД

Михаил Михайлович Бахтин. Философия России второй половины ХХ века. – М.: РОССПЭН, 2010.

В этой книге о великом философе Михаиле Бахтине нет слабых статей, хотя есть трудные для понимания. А есть и настоящие шедевры, например, блестящая статья В. Махлина «Замедление, или Личность и талант учёного» С. Аверинцева.

Жизнь Бахтина не баловала и не берегла. «Кружок, арест, приговор, ссылка, профессорство в Саранске в полной уже безвестности. Прогрессирующее, период за периодом, сужение поля деятельности и отход не в тень, а почти в литературное и научное небытие…» За ними – верность своим идеалам, стоическое терпение, трезвые, даже беспощадные оценки самого себя, своих слабостей, желания жить…

«Прямо я не мог говорить о главных вопросах… – признался как-то Бахтин. – О вопросах философских, о том, чем мучился Достоевский всю жизнь – существованием Божиим. Мне ведь приходилось всё время вилять – туда-сюда. Приходилось за руку себя держать. Только мысль пошла – и надо её останавливать…»

Вдумаемся, что значит постоянно останавливать закономерную разворачивающуюся мысль? Какими травмами души это оборачивается. С другой стороны, конечно же, гениальная работа «Проблемы творчества Достоевского» никакое не «виляние туда-сюда». Но вот самому Бахтину казалось, что, если бы не идеологический террор, он бы смог создать нечто ещё более значительное.

Если мы хотим услышать Бахтина, то должны заново начинать его продумывать. Ибо наше отношение к нему – «замылено». И потому, что давно уже не думаем, не работаем над его текстами, «всё ещё не мыслим», по выражению Мартина Хайдеггера.

Как считает В. Махлин, мы потому сегодня не слышим Бахтина, что его тексты и мысли «пришлись не на своё время, а на другое время», «никто в такой мере, как Бахтин, не «завис» между дореволюционным прошлым и советским прошлым русской культуры, явно не попадая ни «туда», ни «сюда». К тому же для западных читателей и интерпретаторов Бахтин, так сказать, слишком «русский», а для советских и постсоветских – слишком «европеец». Для философов – слишком «литературовед», для литературоведов – слишком «философ»… «Продолжать разговор с Бахтиным стало как бы незачем и некому».

Что дал нам Бахтин? Идею постоянного диалога, полифонического мышления и ответственного поступка… Но, говорит С. Аверинцев, главное в другом. Бахтин заявил альтернативный аристотелевскому подход и способ мышления, осуществил, как сегодня любят говорить, «поворот». Он показал, как можно реализовать в философии гуманитарное мышление. Его методология парадоксальна – это идея свободы творчества.

Идея бахтинского диалога – возможность снять и преодолеть любую определённость, «раскрыть» мысль, выйти на свободу.

В. РОЗИН