Рецензия исследования А.Ланькова "Август, 1956 год: кризис в Северной Корее" (РОССПЭН; Фонд первого президента России Б.Н. Ельцина, 2009) из серии "История сталинизма" в журнале "НЕПРИКОСНОВЕННЫЙ ЗАПАС" (№71, 2010).
Август, 1956 год: кризис в Северной Корее
Андрей Ланьков
М.: РОССПЭН; Фонд первого президента России Б.Н. Ельцина, 2009. - 350 с. - 2000 экз.
Серия «История сталинизма»
Монография посвящена драматическим событиям, происходившим в Северной Корее в 1956-1957 годах на фоне крушения сталинизма в СССР и политического кризиса мирового социалистического лагеря. Ее автор - историк, выпускник и преподаватель Ленинградского государственного университета, с 2004 года работающий в Сеульском университете Кукмин.
В 1945 году, после освобождения от японцев, Корея, подобно послевоенной Германии, была разделена на советскую и американскую зоны оккупации. В разгар «холодной войны», осенью 1948-го, они трансформировались в два новых государства: Корейскую Народно-Демократическую Республику и Республику Корея. Раскол нации явился частью глобального противостояния СССР и США, отразив, по словам автора, «те конфликты, которые раздирали корейское общество изнутри и которые нашли свое выражение в жестком противостоянии левых и правых сил на полуострове» (с. 18). Именно эта конфронтация предоставила властям КНДР повод для агрессии против Южной Кореи, развернутой в июне 1950 года. Конфликт, принявший международный характер, перерос в самую разрушительную в истории полуострова войну с миллионными жертвами, уничтоженными до основания городами и массовым террором с обеих сторон. Корея вернулась к мирной жизни лишь в 1953 году - опустошенной, разоренной и по-прежнему разделенной.
В новой работе Андрей Ланьков анализирует - насколько позволил ограниченный доступ к источникам - развитие северокорейской социально-политической системы, созданной в 1948-1950 годах усилиями советского командования. При этом он подчеркивает, что взятые за основу сталинские государственные и общественные образцы «были восприняты Северной Кореей лишь с незначительными изменениями и с минимальным учетом местных особенностей» (с. 19). Здесь уместно напомнить, что еще в 1928 году руководство Коминтерна официально распустило коммунистическую партию Кореи из-за нескончаемых распрей ее внутренних группировок между собой. Тем не менее, традиции фракционности, присущие корейским марксистам, к 1945 году так никуда и не делись:
«Эта особенность политической культуры наложила свой отпечаток и на историю Северной Кореи. К 1945 году в северной части страны, неожиданно оказавшейся под советским контролем, не было ни влиятельных коммунистических организаций, ни коммунистических лидеров общенационального значения» (с. 23).
Все они в тот момент оказались в южной части полуострова - в американской зоне. Поэтому северокорейскую политическую элиту пришлось формировать из корейских коммунистов, собранных из разных стран и накопивших к концу войны различный политический и жизненный опыт.
В ходе создания в 1946 году Трудовой партии Северной Кореи в ее руководство вошли представители четырех групп (фракций), существенно отличавшихся по своим политическим ориентирам. Любопытно, что групповая принадлежность определялась не столько взглядами политика, сколько местом жительства и родом занятий. Это отразилось и в наименовании фракций: среди них были «внутренняя» (подпольщики), «партизанская» (маньчжурские партизаны), «яньаньская» (эмигранты из Китая) и «советская» (эмигранты из СССР). Благодаря советской поддержке победу в межфракционной борьбе одержала самая слабая, «партизанская», фракция; в 1946 году ее лидер, 33-летний Ким Ир Сен, стал верховным руководителем Северной Кореи. В последующие десятилетия это знаковое событие окажется роковым для молодого северокорейского государства, многих фракционеров и рядовых граждан.
С самого начала новый руководитель продвигает представителей «партизанской» фракции на ключевые позиции в партийно-государственном и военном аппаратах. Поскольку, по словам автора, «в первое десятилетие своего правления Ким Ир Сен был “первым среди равных”», а фракции оставались примерно равносильными, его «власть не могла быть ни полной, ни гарантированной» (с. 31) - по крайней мере, пока он не избавится от потенциальных конкурентов. По этой причине молодой вождь, используя противоречия между внутренними группировками, а также между своими советскими и китайскими покровителями, незамедлительно приступил к зачистке своего окружения.
Первой подверглась разгрому «внутренняя» фракция, не имевшая иностранной поддержки. В 1953 году по абсурдным обвинениям к смерти приговорили целый ряд руководящих работников - бывших подпольщиков, - а в 1955 году был казнен и сам основатель Корейской коммунистической партии Пак Хен Ен. Эти процессы сопровождались активными преследованиями выходцев с Юга. Иначе говоря, собственную вину за развязывание кровопролитной войны и фактическую гибель осенью 1950 года вооруженных сил КНДР вождь переложил на «внутреннюю» фракцию и верхушку генералитета, представлявшую «яньаньскую» фракцию. Чуть позже была ослаблена и «советская» фракция, видных деятелей которой обвинили в идеологическом вредительстве.
В центре повествования - политическое событие, ставшее прямым следствием этого разгрома: состоявшийся на пленуме ЦК ТПК, в августе 1956 года, демарш остатков оппозиции, требовавшей смягчения режима, демократизации общества и пересмотра социальной политики. Последний пункт был обусловлен тем, что Ким Ир Сен всегда оставался убежденным националистом: для него, как и для многих азиатских коммунистов, марксизм-ленинизм был оружием в борьбе «за национальное, а не за социальное равенство» (с. 52), при этом далеко не все партийцы разделяли подобный курс. Конфликт внутри корейской элиты стал отражением глубоких перемен в странах социалистического лагеря после смерти Иосифа Сталина и развернувшихся в середине 1950-х годов процессов десталинизации. Ким Ир Сен, как и прочие «маленькие сталины» в странах Восточной Европы, видел в хрущевских реформах реальную угрозу если не режиму в целом, то, несомненно, себе лично. Однако предпринятая оппозиционерами попытка смены руководства Северной Кореи конституционным путем и в рамках устава партии, не получив поддержки членов ЦК, потерпела полное фиаско - силы оказались слишком неравными. «Вся конфронтация заняла только несколько часов, хотя ее исход определил судьбу Кореи на много десятилетий вперед», - констатирует автор (с. 176).
В монографии анализируются как внутренние, так и внешние условия, повлиявшие на исход и последствия противостояния 1956 года. В частности, далеко не однозначным, по словам Андрея Ланькова, было отношение к ситуации в КНДР ее непосредственных покровителей, Советского Союза и Китая, не сумевших (или не пожелавших) остановить вал репрессий - дальше помощи беженцам дело не пошло. Это представляется странным, поскольку, по замыслу Ким Ир Сена, в первую очередь уничтожались как раз «яньаньская» и «советская» фракции. Причем масштабы террора, развернутого по всей стране, были впечатляющими:
«…в феврале 1960 года… министр внутренних дел КНДР сообщил советскому дипломату, что в ходе кампании с октября 1958-го по май 1959 года северокорейские спецслужбы “разоблачили” приблизительно 100 000 “враждебных и реакционных элементов”. [...] Иными словами, всего за девять-десять месяцев 1958-1959 годов преследованиям по политическим мотивам подверглось больше людей, чем за первые десять или тринадцать лет северокорейской истории» (с. 263).
Одним из следствий безоговорочной победы группировки Ким Ир Сена стало бездумное копирование им почти всех ключевых, даже самых неэффективных и ошибочных, решений, принимавшихся советским руководством в социально-экономической и политической сфере. Причем внедрение экономического сталинизма продолжалось и после того, как культ личности Сталина в СССР подвергся разоблачению. Ярким примером здесь может послужить поспешная коллективизация, которую корейские коммунисты провели всего за два года. По словам автора, «после кризиса 1956 года Северная Корея выбрала самый неудачный вариант этой в целом неудачной экономической схемы» (с. 8).
Как известно, до прихода коммунистов Корея не была демократическим государством, и потому, в отличие от граждан многих восточноевропейских стран, у северокорейцев не осталось воспоминаний о демократическом прошлом или о былых гражданских свободах. Это во многом объясняет причудливую специфику, которую приобрел социалистический строй на корейской почве. Великий вождь с легкостью создал здесь уникальный тип крайне милитаризированного государства с тотальной системой полицейского контроля, невероятным культом личности и особой идеологией, именуемой северокорейским «национальным сталинизмом». Дальнейшая эволюция этого социума была вполне предсказуемой; без обращения к ней трудно понять ту странную, но заметную роль, которую Северная Корея продолжает играть в современной международной политике, подчас приковывая к себе внимание всего мира. И с этой точки зрения исследование Андрея Ланькова имеет особую ценность.
Одна из бесспорных заслуг автора заключается в том, что он привлек к обстоятельному анализу новые архивные документы, ранее остававшиеся за пределами научного оборота. Вместе с тем ткань этого, в целом любопытного и познавательного, повествования трудно признать целостной. Автор и сам признается в том, что книга фрагментарна, глубина освещения различных событий неодинакова, а отсутствие достоверных фактов порой приходится компенсировать умозрительными версиями и предположениями, выстраиваемыми по косвенным признакам и источникам. Впрочем, причины подобных затруднений очевидны: российским исследователям до сих пор нелегко работать в архивах собственной страны - особенно, если предметом их интереса выступает такое государство, как Северная Корея.
Александр Клинский
