Павел Гуревич об "Эстетике экранизации" в журнале "Эдип".
Переложить на другой образный язык
Мильдон Валерий. Другой Лаокоон, или О границах кино и литературы. Эстетика экранизации. – РОССПЭН, М., 2007, 224 с.
В серии «Лики культуры», которую осуществляет С.Я. Левит, удачей можно назвать каждую книгу. Валерий Ильич Мильдон — известный исследователь, работы которого в свое время и поныне печатаются в элитарных научных журналах. Его трудам свойственны оригинальность замысла, глубина и необычность воплощения. В данной книге выявляется зависимость между изображением (живопись, пластика, сцена, экран) и словом (литература). В качестве повода для рассуждений взят феномен экранизации. В киноискусстве — это одна из слабо разработанных проблем. Нет ни только школы экранизации ни в России, ни на Западе, но нет и обобщающих трудов на данную тему.
В.И. Мильдон делает весьма значимый шаг на пути к выработке эстетики экранизации, частного случая и общей теории кино, и общей эстетики. Сама эта проблема возникла, как это очевидно, при рождении кинематографа. Ведь предстояло использовать различный литературный и театральный материал. А из истории искусства известно, что первые зрители с трудом переключались на новый образный язык. Можно ли вообще воплотить на экране литературное произведение без потерь и искажений? Правомерно ли вообще обращение к опыту литературы? Переводима ли вообще эстетика одного вида искусства на другой язык? Существуют ли границы, за которыми перевод невозможен? Законы, позволяющие убедительно обосновать любые «да» и «нет»?
В каждом из видов искусства есть, свои эстетические границы. Приемы изображения в литературе абсолютно недоступны для экрана. Но этой мыслью, разумеется, содержание книги не исчерпывается. Здесь требуется определенное «преодоление» материала, беспрестанное «устранение» проблемы и ее последующее возрождение. Г. Лессинг трактатом «Лаокоон» засвидетельствовал, что эстетика в качестве науки об искусстве развивала и совершенствовала свой логический аппарат. Лессинг спрашивает, почему один и тот же эпизод по-разному изображен поэзией и пластикой. У Вергилия Лаокоон кричит, у скульпторов нет крика. В сущности, Лессинг имел в виду следующее: есть предметы, пригодные для пластики и весьма невыразительные, а то и попросту проигрышные в словесной интерпретации. Но бывает и наоборот.
Почему первые кинокадры – выход рабочих с завода после окончания смены, прибытие поезда или изображение поливальщика – производили на зрителей ошеломляющее впечатление? Отвечая на этот вопрос, автор мыслит нетривиально. Оценивая кино как новый вид искусства, он толкует возникновение искусства как порождение инстинкта, свойственного из всей живой природы только человеку – инстинкта постоянного недовольства любым текущим существованием. Итак, искусство и действительность не одно и то же. Воображаемое играет в человеческой жизни куда большую роль, недели действительное. Сколько бы искусство ни черпало из реального, оно, искусство, всегда больше реальности, иначе нет искусства.
В.И.Мильдон показывает, что художественное произведение не делится, по известным словам, на целое без остатка. Он утверждает также, что смерть отступает перед человеком, который читает. «Это страсть, - пишет он, - мне кажется, полнее многих других характеризует феномен человека. Читающий, независимо от осознанных намерений, демонстрирует недостаточность собственного бытия, инстинктивное нежелание помириться с любой данностью. Человек, следовательно, есть тот, кому мало быть человеком, - вспомним-ка, у каждого народа встречаются сказания о сверхчеловеке. Современной метафорой этих сказаний может рассматриваться чтение, выражающее и удовлетворяющее непреходящую тоску по иному миру» (с.105).
В книге доказано, что экранизация имеет смысл тогда, когда она становится самостоятельной художественной ценностью. А для этого необходимо, чтобы экранизатор стремился создать произведение, которое передает смыслы оригинала, невыразимые словами.
Павел Гуревич
Журнал «Эдип», №1(4), 2008.
